Дмитрий Ширяев: "Как много пройдено дорог..."

Оглядываясь на свой жизненный путь, порой задаюсь вопросом: «Неужели все это происходило со мной?». Столько ярких событий, встреч с известными всей стране людьми. Но самые неизгладимые впечатления оставила война.

Первые мысли об оружии

На мою судьбу во многом повлияли война и оккупация. В то время, когда к нам в город Сумы пришли немцы, я изучал серьезную оружейную литературу. А тут и для практических занятий оружия вокруг оказалось предостаточно. Особенно меня привлекали мины, взрыватели, гранаты. Уже тогда меня обуяло страстное желание стать оружейником, что в конце концов и осуществилось в Климовске.

Страшное то было время. Все трудоспособное население, вплоть до четырнадцатилетнего возраста, было зарегистрировано в арбайтсамте – бирже труда. В городе производились облавы для отправки людей в Германию и на различные трудовые повинности. На площади стояла виселица, и я навсегда запомнил первую повешенную с нагрудной таблицей: «Мария Тихончук, отравительница». В то же время квартировавшие по домам немцы и мадьяры вели с хозяйками вполне мирные беседы, жаловались друг другу на жизненные тяготы. Мы, пацаны, крутились среди немцев и не скрывали своих патриотических настроений, на что те смотрели вполне снисходительно.

Письмо, вызвавшее шок

Рожден я в западной части Украины. Матушка моя - украинка, отец - сибиряк, бывший ротмистр у Брусилова и генерала Дутова. Но в конце гражданской он, красный командир, сражался с басмачами в Туркестане. Расстрелян в 1938 году по приговору «тройки» НКВД. Позднее реабилитирован. После двухлетнего пребывания в оккупации мать моя также была арестована. Письмо от нее я получил ранним утром на фронте, где-то под Люблином, будучи в польской воинской части, где по несовершеннолетию числился воспитанником в должности штабного связного. Трагедия тогда оказалась в том, что ночью я попал в обстоятельства, при которых едва не погиб. Только не очень взял это в голову: молодость порой бесшабашна. Но, прочитав в штабе письмо матери, которую я не чаял найти, испытал шоковое состояние, из которого меня вывела батальонный врач понюшкой нашатырного спирта.

Моя служба в 1-й Армии Войска Польского была начата 10 апреля 1944 года в составе отдельного батальона, действовавшего по заданиям штаба армии. В обращении с оружием я был тогда уже подготовлен лучше выпускников сержантских школ. Случалось, пояснял молодым офицерам правила обращения с немецким оружием. О моей военной биографии климовские журналисты не раз писали. Поэтому подробно на ней останавливаться не буду.

После войны я вернулся в Москву, откуда выехал в Тернополь, где, наконец-то, обнял свою мать и младшую сестренку. Там я закончил среднюю школу, получил аттестат и отправился в Тулу поступать на оружейно-пулеметный факультет местного механического института для осуществления своей давней мечты - стать инженером-оружейником.

Со знаменитыми оружейниками

Еще до вступительных экзаменов я познакомился и подружился с будущим знаменитым оружейником Игорем Стечкиным. Он тогда в институтских мастерских готовил к дипломной защите пистолет собственной конструкции. В дальнейшем я находился под его опекой и, будучи инженером ЦНИИТОЧМАШ (тогда НИИ-61), не раз у него консультировался. В студенческом общежитии я был поселен в комнату, где проживали дипломник Сергей Аверин и старшекурсник Митя Почукаев – оба в будущем руководители КШЗ.

Процесс "засекречивания" я прошел досрочно и, будучи на втором курсе, получил разрешение посещать лекции по расчету и проектированию автоматического оружия. Нашу кафедру посещал знаменитый оружейник Ф.В. Токарев, которому я был представлен. Напутствуя меня на оружейном поприще, Федор Васильевич подарил мне свою визитку с собственноручной дарственной надписью. Эту реликвию я храню до сих пор.

Меня «засекретили». Человека, у которого перед войной расстреляли отца, после репрессировали мать, да и сам я два года провел в оккупации и столько же в иностранной армии – Войске Польском. Мало того, впоследствии дали первую форму допуска. Отечество от этого только выиграло: как оружейный конструктор и научный исследователь пользу ему я принес немалую.

На втором курсе я познакомился с будущим непревзойденным конструктором автоматического оружия, академиком Василием Грязевым. Вася, выходец из тульских трущоб, пребывавший в отрочестве в крайней нужде, ходил тогда в потертой железнодорожной шинели. Он меня пригласил поучаствовать вместе с ним в студенческой научной работе, в ходе которой на изготовленном им макетном образце стреляющего устройства исследовался редкий тип автоматики. На третьем курсе я уже стал выбиваться в отличники. Однажды заместитель декана вызвал меня к себе и огорошил: «Ты что же делаешь! Василий Грязев заканчивает институт, освобождается именная, «дегтяревская» стипендия, мы ее планируем дать тебе, а ты по механике четверку получил. Марш пересдавать!». Он ко мне благоволил и рассчитывал после дипломной защиты направить в Климовск (тогда просто п/о Бережки). Но для этого нужно было быть отличником. И я им стал, что позволило мне, в конце концов, единственному из всего выпуска поехать работать в Климовск.

Ради безопасности страны

Я был направлен для выполнения дипломного проекта и дальнейшей работы в НИИ-61, причем, целенаправленно – в помощь Василию Грязеву и Аркадию Шипунову, разрабатывавшим скорострельные авиационные пушки. Работали мы поначалу вчетвером, четвертой была чертежница Антонина Алексеевна Аверина, супруга тогда еще цехового мастера Сергея Аверина. К авиационным пушкам я был не очень склонен, и вскоре по моему предложению была открыта научно-исследовательская тема по созданию мощных авиационных снарядов и взрывателей к ним. Вот тут-то и пригодилось моё детское увлечение по обращению со взрывной смесью. С помощью специализированных организаций мне удалось наладить в лабораториях и цехах НИИ-61 разработку и изготовление снарядов и взрывателей. Сейчас трудно перечислить множество интереснейших работ, с которыми мне пришлось столкнуться. Среди них, например, разработка подкалиберных стрелковых и охотничьих боеприпасов с оперенными пулями, комплекса (оружие и боеприпасы) личного оружия для подводных боевых пловцов.

В конце моей инженерной карьеры, в 2002 году, я был направлен в Чечню. Мне поручили собрать отзывы на оружие ЦНИИТОЧМАШ и боеприпасы производства КШЗ. Все это было успешно выполнено. Вот только пребывание на руинах Грозного как бы отбросило меня в далекую юность. Страшные картины полностью разрушенного города напомнили мне Варшаву и Кольберг.

С думой о Климовске

Сейчас я на пенсии, порой выполняю функции оружейного эксперта в различных военных журналах. И при этом стараюсь быть в центре общественной жизни Климовска. Многое в нашем городе делается не так, как этого требуют интересы простых людей. Мы ощущаем это прежде всего на своих семейных бюджетах. Можно сколько угодно говорить о благоустройстве города, скверах и дорожках, но не это определяет уровень жизни климовчан. А то, сколько с нас берут за коммунальные услуги, сколько мы переплачиваем за приход электриков и сантехников. Надо уметь защищать себя, доказывать незаконность ряда действий администрации города. Ради этого я решил баллотироваться в городской Совет. У меня нет магазинов и коммерческих палаток, поэтому я независим от городской исполнительной власти. Это позволит мне действовать в горсовете так, как велит совесть: в интересах климовчан.

(Оплачено из средств избирательного фонда зарегистрированного кандидата в депутаты по многомандатному избирательному округу №3 Ширяева Д.И.)